На главную · Гостевая книга · Форум сайта · Рассылка · Наш e-mail · Сделать стартовой · Добавить в избранное   

Главная » Исторические романы » Крысолов


Крысолов         
МИХАИЛ АХМАНОВ

Крысолов

Глава 1

Протяжная трель звонка раздалась в тот самый момент, когда я предавался любимому развлечению - читал словарь иностранных слов. Вы удивились? Право, не стоит. Что еще делать интеллигентному непьющему холостяку в теплый августовский вечерок? Альтернатив, собственно, две: женщина и телевизор. Не отвергая их с порога, я все-таки предпочитаю словарь. Очень, знаете ли, обогащает.
Итак, я добрался до редкостного слова "оогоний" и выяснил, что так называются органы размножения у некоторых водорослей и грибов. Дальше следовали "оолиты", но разобраться с этим термином мне было не суждено. По крайней мере, в тот день и тот в момент.
Дверного глазка у меня нет, зато украшает стену редкостный топор финского производства, одна тысяча девятьсот пятого года, с длинным топорищем и тяжеленным лезвием. Такими топорами наши северные соседи валили сосны в старину, но потом им это надоело и они перешли на бензопилы. А зря: физический труд полезен, особенно в зимнюю пору. С одной стороны, согревает, с другой - облагораживает, а с третьей - предохраняет генофонд от диабета, СПИДа и алкогольной деградации.
Я приласкал топорище, снял топор с крюка и приоткрыл дверь. Лестничные площадки в нашей кооперативной казарме длинные, узкие и освещаются лишь по большим праздникам, а тут, в дальнем углу коридора, и вовсе темно. Но из прихожей падал свет - прямо на физиономию незнакомца, ничем не примечательную, но снабженную острым, длинным и хрящеватым носом. Нос и оттопыренные, чуть заостренные уши придавали ему сходство с доберман-пинчером, но не простым, а матерым, знающим себе цену, удостоенным многих медалей и наград. По виду ему было порядком за сорок.
За спиной остроносого стояли трое. В коридорной полутьме я не мог разглядеть их во всех деталях, но было ясно, что это бульдоги, крепкие молодцы, парни тертые, битые и бывалые. У всех пиджак под левой мышкой оттопырен, челюсть - квадратом, шея бычья, а на лицо так и просится омоновская маска с прорезями для глаз.
Я поддался естественному порыву: правой рукой сгреб топор, а левой попытался затворить дверь. Но было поздно: меж дверью и косяком уже торчал лакированный штиблет остроносого. Проделал он это с удивительной быстротой и профессиональным изяществом.
- Майор Скуратов, УБОП, управление борьбы с организованной преступностью, - представился мой гость, протягивая документы, но не делая попыток перебраться через порог. Удостоверение на первый взгляд казалось самым настоящим, и звали майора не Малютой, а вполне пристойным именем - Иван Иванович.
- Мы, собственно, к вашей соседке, - майор покосился на дверь, располагавшуюся рядом, в торце коридора. - Она отсутствует?
- Раз не открывает, значит, отсутствует, - буркнул я. Соседка у меня появилась месяцев шесть назад, когда Сергей продал свою квартиру. Очень тихий серый мышонок в очках; уходила рано, приходила поздно, скользила по стеночке, как тень, а при редких наших встречах смущенно опускала глазки и бормотала: "Здрассьте, Дима". Я знал лишь то, что зовут ее Дарьей и что у нее есть горластый попугай - судя по иногда проникавшим сквозь бетонные стены воплям.
- Вы позволите войти? - с отменной вежливостью спросил остроносый. - Хотелось бы побеседовать с вами... возможно, вы знаете даже больше, чем гражданка Малышева... Мои сотрудники подождут. Внизу. Он повелительно кивнул, и трое предполагаемых омоновцев затопали к лестнице. Пол содрогался под их шагами. Распахнув дверь, я сделал приглашающий жест. Должен заметить, что человек, изучающий словари, обладает определенным недостатком: он любопытен. Наверняка любопытен, и я не исключение из правил. К тому же любопытство - необходимый атрибут моей профессии: нелюбопытные люди редко становятся математиками и уж никак не склонны к благородному ремеслу крысолова. Скуратов шагнул в прихожую, покосился на топор и охватил единым взором мои апартаменты: две тесноватые комнатки, кухню, ванную, санузел, встроенный шкаф и антресоль.
- Один живете?
- Холостяк, - уточнил я, вешая топор на место.
- Значит, можно курить, - проницательно заметил остроносый, принюхиваясь к атмосфере. Мы прошли на кухню, сели за стол и закурили. Каждый - свои. При остроносом обнаружился чемоданчик. Он извлек оттуда папку, раскрыл ее, выложил чистый лист бумаги, а остальные, напоминавшие компьютерные распечатки, быстро пролистал в поисках нужного. Нашел и уставился на меня пронзительным взглядом.
- Дмитрий Григорьевич Хорошев, возраст - тридцать шесть лет, кандидат наук, сотрудник Института проблем математики?
- В бессрочном неоплачиваемом отпуске, - уточнил я и добавил: - Вообще-то, Иван Иваныч, вам полагалось спросить, кто я такой, а не выдавать чохом всю эту секретную информацию. Он усмехнулся, став похожим на доберман-пинчера, оскалившего клыки.
- Детективов начитались, Дмитрий Григорьич? Я не сторонник формальностей. Впрочем, если хотите, можете показать паспорт. Я показал - и паспорт, и служебное удостоверение, и пропуск с разноцветными печатями. Этот пропуск являлся свидетельством моей благонадежности: напомню, что Промат - строго режимная контора, а я работаю в вычислительном секторе, в главном хранилище военных тайн и стратегических секретов. Вернее, работал - до той поры, пока не случилось хроническое безденежье, а за ним - повальное сокращение. Меня, однако, не сократили, а отправили передохнуть от научных трудов, что было бесспорным признанием моих заслуг перед державой.
Остроносый Иван Иванович вытащил ручку, черкнул на листке: "13 августа 1997 г. Протокол допроса" - и задумчиво уставился на меня.
- В соседней с вами квартире за номером сто двадцать два проживает гражданка Малышева Дарья Павловна?
- С попугаем, - добавил я. Скуратов кивнул, но попугая в протоколе не зафиксировал.
- А до нее там проживала семья Арнатовых? Арнатов Сергей Петрович, его супруга Жанна Саидовна и Маша, их малолетняя дочь? Я кивнул, припомнив давешний звонок Сергея - недели две, а может, три тому назад - и его обычную просьбу. Самую обычную, с которой он обращался ко мне не первый год, не в первый и, надеюсь, не в последний раз... Странно! С чего бы мои прежние соседи интересуют борцов с организованной преступностью? Если только родичи Жанны до них не добрались, что было б для Сергея весьма печальным обстоятельством... Я уже собирался спросить, здоровы ли они с Машуткой, да вовремя вспомнил, что мне полагается не задавать вопросы, а отвечать на них. Со всей подобающей осторожностью и деликатностью.
Сергей был, в сущности, парнем неплохим, однако не без изъянов, так что наши добрососедские отношения не обернулись дружбой. Не жадный, но из тех, у коих рубль между пальцев не проскочит; с немалым и заметным самомнением, не переросшим, впрочем, в гонор; жизнелюб, любитель закусить и выпить, при случае - пофлиртовать, но в меру: все-таки он оставался семьянином, и к Жанне - а особенно к дочке - относился с трепетной нежностью. В общем, намешано в нем было всякого, хорошего и дурного, а я предпочитаю людей цельных. И в результате мы с ним не то чтоб дружили, но по-соседски приятельствовали; он был моим ровесником, трудился в Психоневрологическом институте, в знаменитой Бехтеревке, но о трудах своих предпочитал молчать. Если что и рассказывал, так анекдоты и байки о своем чудаковатом шефе профессоре Косталевском. Впрочем, шефом его Сергей не называл - ни шефом, ни боссом, ни профессором и уж тем более начальником, а исключительно патроном. Не знаю, что их связывало кроме работы, но упоминалось о Косталевском именно так: патрон, и точка.
Скуратов почесал переносицу:
- Какие отношения были у вас с Арнатовым?
- Дружелюбно-соседские, но без детального проникновения в личную жизнь, - ответствовал я. - Стаканчик белого по праздникам и мелкие взаимные одолжения.
- Но год назад кое-что переменилось? "Переменилось, само собой, - подумал я. - Дела у Бехтеревки шли не лучше, чем у Промата, и в тот же исторический момент, когда я стал охотиться на крыс, Сергей занялся магией и колдовством". Семья, понимаете! Любимая женщина, пятилетняя дочка плюс легкий флирт на стороне... Кормить-то надо всех... И в результате каждый день я слушал по "кухонному радио":
- Известный психолог, доктор эзотерических наук Серж Орнати, используя магию и профессиональное мастерство, устраняет ощущение жизненного дискомфорта, стабилизирует ауру, избавляет от сглаза, гармонизирует семейные отношения, помогает освободиться от алкогольной зависимости без ведома больного. Прием в офисе на Садовой, пятьдесят, ежедневно с десяти до шести. Запись по телефону... - Далее следовал телефон.
При всей сходности наших с Сержем метаморфоз имелись и отличия. Мой крысоловный промысел оплачивался неплохо, в разумных, но дефинитных пределах, а Серж, похоже, забогател. Не знаю, какие клиенты гармонизировались у него с десяти до шести, а вот по вечерам - домой, не в офис - подкатывала очень солидная публика. Помню я один "Мерседес"... вишневый, с позолоченным бампером...
Скуратов раздавил окурок в пепельнице.
- Так что же, Дмитрий Григорьич? Переменилось или нет?
- Переменилось, - согласился я. - Сосед мой, Арнатов Сергей Петрович, занялся частной эзотерической практикой. Духи были к нему благосклонны, не обходили вниманием, и в результате он приобрел другую квартиру, пороскошней и попросторней. А эту, за номером сто двадцать два, продал гражданке Малышевой Дарье Павловне и ее попугаю.
- Что вам до этого попугая? - пожал плечами остроносый; вероятно, сон его не тревожили птичьи вопли. - Скажите-ка лучше, когда у вас был последний контакт с Арнатовым? Не звонил ли он вам? Не присылал ли записок? Может, в гости заглядывал по старой дружбе? На стаканчик белого?
Стаканчик был упомянут с явным сарказмом, и мне пришлось разъяснить, что речь идет не о том белом, что превратилось в национальный спорт, а о сухом вине восьмиградусной крепости. Иван Иваныч презрительно хмыкнул - мол, не вешай лапшу, интеллигент! - и повторил вопрос насчет контакта. Я ответил, что с магом Орнати не контактирую месяцев шесть - с тех пор, как он перебрался из нашего кооперативного стойбища в более шикарную конюшню.
Это так же соответствовало истине, как белые ночи в январе, но я не собирался обсуждать с майором УБОП интимные тайны соседей. Жанна - вернее, Джаннат - была чеченкой из Грозного, сбежавшей в наши палестины, в Педиатрический институт, и ее брак с Арнатовым, неверным гяуром и безбожником, противоречил законам шариата. Отец, Саид-ата, а также дяди и братья, коих у Жанны насчитывался целый батальон, такого позора не снесли бы: Сержу вспороли бы живот, Машутку предположительно удавили, а Джаннат до конца своих дней лила бы слезы и крутила овечьи хвосты в ауле Верхний Басарлык. Поэтому родичам Жанны не был известен ни факт ее супружества, ни счастливое разрешение от бремени, ни вполне реальное - и столь же счастливое - материнство. Единожды в год ее навещал отец, летом или ранней осенью, и на период визита все детское и мужское барахло перетаскивалось ко мне либо к другим знакомым, а Серж с Машуткой исчезали - или на юг, или в Лодейное Поле, к православным бабушке с дедушкой, или под Приозерск, на личную мою фазенду, в бревенчатый домик, оставшийся мне от мамы. Так случилось и в этот раз: Серж позвонил и намекнул, что грозный Саид-ата ожидается с ревизией, а я ответил - знаешь, мол, где ключ запрятан. Еще подумал, как будет Жанна объясняться с родичем: их новое жилье тянуло на такую сумму, какую врач-педиатр не мог заработать при всех стараниях за сотню лет.
Но это было их проблемой, не моей, и уж совсем не касалось остроносого майора Скуратова. Я не желал посвящать его в эти пикантные подробности. Лист перед ним был исписан всего лишь на четверть, но он не спешил, оглядывал кухню и мой кабинет по ту сторону коридора, где находились стол с компьютером, книжные полки до потолка, диван и рабочее кресло. На компьютере скалил зубы чугунный дьявол - старинная статуэтка каслинского литья, символ моей профессии. Сам Сатана, Ловец Душ, Великий Аналитик и Великий Крысолов... Мне показалось, что он взирает на Скуратова с неодобрением.
Но тот не смотрел на Сатану, а изучал обстановку. Глядел внимательно, то ли присматриваясь к мебели, чтоб оценить мои доходы, то ли прикидывая, много ль ожидается хлопот, если затеять глобальный обыск. Причин к нему не было, но все же я слегка вспотел, представив, как обыскивают мой крысоловный компьютер. Наконец остроносый, закурив сигарету, побарабанил пальцами по столу:
- Добавите что-нибудь еще, Дмитрий Григорьич?
- Возможно, Иван Иваныч. Если буду посвящен в суть проблемы. Трудно, знаете ли, ориентироваться впотьмах... не различишь мелкого от крупного. Мой гость выпустил пару колечек, изображая глубокую задумчивость. Соврет, понял я.
- Арнатов, ваш друг и сосед...
- Приятель и бывший сосед.
- Пусть так. Словом, он исчез, а перед тем... - остроносый впился в меня глазами, - перед тем ему удалось получить крупную сумму в валюте по поддельному авизо. Вы знаете, что такое авизо, Дмитрий Григорьич? Я неопределенно пожал плечами. Я мог бы сказать ему, что словари - мое любимое чтение: они надежны, основательны и лишены авторского субъективизма и к тому же расширяют кругозор. Тот, кто читает словари, никогда не спутает авизо с авеню, простатит с протектором, а протектор - с проституцией. Но я промолчал. Чем меньше хвастаешь своей осведомленностью, тем больше узнаешь о людях - а про майора Скуратова мне хотелось узнать побольше. Скажем, почему он майор? На вид - сорок пять... возраст скорее полковничий...
- Так вот, авизо... бог с ним, с авизо... Деньги перевели из Сингапура - миллион двести тысяч в американских долларах. На поставку оптических линз...
- Что же, кроме магии, он еще и линзами занимался? - перебил я.
- А вы как считали? Не благосклонность же духов квартирку ему принесла и не эзотерические пассажи. Наивно все это, Дмитрий Григорьич, наивно. Магия там, колдовство и прочая экстрасенсорика для отвода глаз... Фантом, так сказать, иллюзион... А за ним - реальные вещи. Лес, металл, дорогостоящая оптика... ну, еще кое-что. Семейство свое он обеспечил - квартира записана на жену, а сам урвал кусок пожирнее и - в бега.
- В каком же направлении?
- В каком... Хотел бы я знать, в каком! По сведениям Интерпола, Крит, Кипр, возможно, Мальорка... - Тон его вдруг изменился, стал жестким, лицо посуровело. - Так что же вы можете нам рассказать, Дмитрий Григорьевич? Меня интересует абсолютно все, любая мелочь, всякая деталь. В том числе и обстоятельства, при которых была продана соседняя с вами квартира. Например, что связывает Арнатова и Малышеву? Возможно, постель или финансовый интерес? Не получала ли она писем на его имя? Бывали ли телефонные звонки? Не появлялся ли...
Он говорил, а у меня перед мысленным взором маячила забавная картинка: сидит Сергей на потертом крылечке моей фазенды, курит сигарету "Бонд" и пересчитывает миллион двести тысяч долларов в крупных и мелких купюрах. Фантастика пополам с мистикой! Мог ли он вправду чего-то там подделать? Теоретически сей расклад не исключался: деньгами он отнюдь не брезговал. Но вот практически... Чтоб получить крупную сумму по поддельному авизо, надо иметь сопутствующие фальшивые бумаги либо крутых сообщников - дело-то тонкое, рисковое и непростое. Значит, либо чеченские родичи помогли, либо Сергей атаковал банкиров на ментальном уровне, загипнотизировав весь персонал от уборщиц до управляющего, либо остроносый Иван Иваныч нагло врет. Я остановился на последней версии - для родичей с гор Сергей был персоной нон грата, а в его гипнотические таланты мне не верилось.
Пожалуй, стоит его навестить, мелькнула мысль. Съездить на дачу и разобраться в этой истории. Прямо завтра! Поскольку иного времени не будет: дней через пять я собирался отправиться на отдых, и не куда-нибудь, а в солнечную Андалусию. Пальмы, море, фламенко под перезвон гитарных струн... Малага, Кордоба, Уэльва, Кадис... От Севильи до Гранады раздаются серенады, раздается звон мечей... В общем, хотелось мне в тишине и покое дочитать словарь, забраться в самолет и вкусить все прелести отдыха в славном испанском королевстве.
Но остроносый взирал на меня с требовательным вниманием, будто сделав стойку: глаза прищурены, ноздри раздуты, и кадык на жилистой шее дергается вверх и вниз. Что-то надо было сказать, и я поведал ему о вишневом "Мерседесе" с позолоченным бампером, попутно сообщив, что аморальных связей между моими соседями, прошлыми и настоящими, не замечал.
- Хорошо! "Мерседес" - это уже зацепка... неплохая зацепка... - Его пальцы коснулись бумажного листка, подвинули ко мне. - Прочитайте и распишитесь... вот здесь... Для Малышевой я оставлю повестку. Не откажите в любезности передать... Пусть заглянет на Литейный, четыре... - Он выписал повестку, обвел аккуратным овалом телефонный номер и поднялся: - Спасибо, Дмитрий Григорьевич! Если что вспомните - звоните. Надеюсь, еще увидимся. Я его надежд не разделял. Наоборот, мне казалось, что я никогда не встречусь больше ни с самим Иван Иванычем, ни с его крепкими молодцами, дежурившими внизу. Как я ошибался!
Страница:     вперед » Наверх 


Адверты:



Copyright © 2003—2010 WWW.BOOK.NAROD.RU
Копирование материалов разрешается только с указанием ссылки на наш ресурс.

Яндекс цитирования
Hosted by uCoz